Ханси Стив Арнейл

Ханси Стив Арнейл - рыцарь традиции Будо-каратэ
 
Путь Стива Арнейла к Масутацу Ояме и его Путь в каратэ Кёкусинкай вполне мог бы составить сюжет для приключенческого романа, а то и "блокбастера" наподобие культового фильма "Поединок", или "Обреченный на одиночество", - прекрасного мифа об Ояме-герое. Жизнь Стива Арнейла, родившегося в Южной Африке, заброшенного судьбой в Японию, потом укоренившегося в Великобритании, но ставшего фактически "гражданином мира", чрезвычайно богата событиями, приключениями, путешествиями, встречами с удивительными и замечательными людьми. Об этом ханси немало рассказывал и еще больше, наверное, мог бы рассказать.
Немалый познавательный, пусть и чисто житейский, интерес представляют, например, истории о том, как в доме Стива Арнейла на его родине (в сельской местности) появился осиротевший львенок, который вырос и, став ручным, жил с ним несколько лет, о том, как молодой человек подрабатывал, отстреливая крокодилов или как он узнавал о чудесах дикой природы Африки и о магии африканских колдунов. Чрезвычайно яркими в памяти ханси остались впечатления от первого посещения в середине 60-х годов столицы Советского Союза (по пути из Японии в Англию), а также от знакомства с аборигенами Австралии и их традиционным оружием (в частности с копьеметалкой), с бытом индейцев, проживающих в джунглях Аргентины, или арабов, кочующих в пустынях Иордании. Кстати, в Иордании Стив Арнейл находился по приглашению королевской семьи, где он обучал каратэ и аттестовал на 1-й дан принца Мохаммеда, являющегося ныне патроном IFK.
Очевидно, что в такого рода повествование легко было бы привнести черты мифологизации и идеализации героя, тем более, что поводы для этого есть. Однако сейчас речь пойдет о другом - о том, что непосредственно определяло судьбу Стива Арнейла как мастера и лидера каратэ Кёкусинкай, что характеризовало его "Путь воина". Остановлюсь на биографических фактах и деталях воспоминаний ханси, имеющих отношение к данной теме, и позволяющих расставить некоторые вехи на его "воинском пути".
Стив Арнейл родился в Южной Африке в Кюргерсдорпе в 1934 г. Когда ему исполнилось 10 лет, семья переехала в Северную Родезию (ныне Замбия). С 1949 г. он начал изучать бокс, затем дзюдо и каратэ. Поворотным событием в его судьбе стало знакомство с китайцем, тренировавшемся во дворе своего дома. Вначале Стив украдкой подглядывал за ним, потом китаец его заметил и пригласил тренироваться вместе. Занятия шаолинским кэмпо продолжались на протяжении учебы в школе и колледже. В возрасте 25 лет Стив Арнейл переехал в портовый город Дурбан, чтобы завершить образование инженера-механика. Там он выискивал эмигрантов из Японии, которые обучали дзюдо и каратэ, и перепробовал разные стили, в которых тогда мало что понимал.
Вернувшись в Северную Родезию, Стив Арнейл получил от наставника-китайца рекомендательные письма к мастерам шаолинского кэмпо в Китае. Нанявшись инженером на корабль, он прибыл в Китай и направился на север в Маньчжурию, где был принят в один из монастырей. Суровые тренировки, строгая дисциплина, ежедневная работа на монастырских полях и сеансы медитации были тем, от чего он чувствовал себя "на седьмом небе". К несчастью, ужесточение политики Мао цзе дуна в отношении иностранцев вынудило Стива покинуть страну. Друзья посоветовали ему вернуться в Гонконг, чтобы продолжить занятия у другого учителя кэмпо. Но тренировки там сильно отличались от монастырских и Стиву не понравились.
В то время Стив Арнейл уже прослышал про Ояму и решил поехать в Японию. Чтобы собрать деньги, он нанимался работать на суда, плававшие на Филиппины. В конце концов, в 1961 г. из Гонконга он отправился в Йкогаму. В Японии, не зная языка, Стив все же сумел найти Кодокан, где стал заниматься дзюдо и вскоре получил 1-й дан. Однако его больше интересовало каратэ. Сначала Стив изучал каратэ Годзю-рю под руководством Гогена Ямагути, учеником которого был Со Ней Тю. У Ямагути и Со Ней Тю в конце 40-х годов тренировался сам Масутацу Ояма. Занятия в Годзю-рю были подлинным Будо, но почему-то особенно не вдохновляли Стива. Он пробовал занимался каратэ Сётокан, но и здесь ему чего-то не хватало. "Это трудно объяснить, - признался он, - но это была не моя чашка чая".
Хотя Стив уже жил и тренировался в Японии, а в Годзю-рю его путь заочно пересекался с Оямой, встреча с учителем произошла не сразу. Это случилось после получения 1-го дана по дзюдо. Среди дзюдоистов Стив Арнейл встретил американца Дона Дрэгера и спросил его о мастере каратэ, который "нокаутирует быков". Дрэгер знал Ояму и привел товарища в его додзё. Инструктором, который замещал находившегося в Америке Ояму, был Кэндзи Куросаки. В отличие от инструкторов в других додзё, он предложил вначале посидеть и посмотреть, а не сразу становиться в ряды. Это казалось странным. Но то, что Арнейл потом видел каждый день, ему нравилось. Тренировки были интенсивными и тяжелыми, дисциплина была на высоте, бои производили сильное впечатление, поскольку тела бойцов были хорошо подготовлены и выдерживали реальные удары.
Около месяца Стив Арнейл приходил в додзё и наблюдал. Вскоре появился Ояма, которого он безошибочно узнал. Такова была аура его личности. Дон Дрэгер помог объясниться с Оямой, который плохо говорил по-английски, и изложил просьбу Стива взять его в ученики. Ояма согласился, но поставил условие: "Хорошо, но ты должен знать, что если ты тренируешься со мной, то ты тренируешься всю жизнь. Подумай об этом. Многое в жизни может пойти не так, но ты должен тренироваться, делая то, чему я тебя учу". Стив ответил: "Я согласен". Тогда Ояма сказал: "Ты начнешь как кохай и должен будешь регулярно тренироваться. Если ты прекратишь тренировки, мы тебя выгоним". Стив принял эти условия и в знак доверия получил от Оямы свое первое кимоно.
Тренировки в старом додзё начинались вечером и не заканчивались до тех пор, пока через 4-5 часов не прекращал занятий сам Ояма. Стив Арнейл тренировался упорно, и к нему относились так же, как к другим кохаям - не хуже, и не лучше. В качестве кохая Стив должен был подбирать грязные кимоно сэмпаев, которые они бросали на пол, стирать и гладить их, а утром вешать на место. Вместе с кохаем Асихарой они таскали из несмываемого туалета  ведра с нечистотами и опорожняли их на улице в специально отведенном месте, затем вручную мыли ведра и возвращали их в туалеты. Помимо этого кохаи должны были много тренироваться и стараться осознавать свои действия. Ояма тогда говорил Стиву то, что теперь ханси говорит своим ученикам: "Я могу учить тебя, я могу помогать тебе, но есть две вещи, которые я не могу сделать: думать за тебя и делать за тебя. Это твоя работа, если ты не можешь ее выполнять, убирайся из додзё".
Стив Арнейл не сразу осознал требования Оямы и стал им соответствовать. Это произошло лишь после сдачи экзамена на 1-й дан. Первая неудачная попытка послужила ему хорошим уроком. На экзамене он думал, что делает все лучше других, но в списках выдержавших испытание его не оказалось. Никто не объяснил почему, и расстроенный Стив, сославшись на болезнь, не приходил в додзё несколько дней. Он находился в депрессии, хотел уехать из Японии, но не было денег. Пришлось возобновить тренировки.
На следующей аттестации у Стива Арнейла не было прежней уверенности, но он делал, что положено и сдал экзамен. Тогда он понял, что в первый раз его сознание не было готово. Если бы он сдал экзамен раньше, то мог бы уехать из Японии и заняться чем-нибудь другим, думая, что в достаточной мере освоил каратэ. Ояма впоследствии сказал Стиву, что увидел в нем нечто большее, чем просто черный пояс, хотя понимал, что рискует потерять его из-за разочарованности неудачей. Провал на первом экзамене научил Стива терпению, решимости и упорству, без которых нельзя было овладеть каратэ Кёкусинкай.
Последующие годы Стив Арнейл много тренировался и быстро прогрессировал. Ояма стал ему как отец. Он даже усыновил Стива, чтобы тот мог жениться на японке. По условиям договора, Стив был обязан дать будущему сыну второе имя "Ояма" и при достижении совершеннолетия прислать его на год в Японию. Этот договор Арнейл выполнил. Стефен Ояма Арнейл, родившийся в Англии и достигший 1-го дана, был отправлен на год к "дедушке". Правда, после возвращения домой он прекратил занятия каратэ по причинам, которые отцу так и остались неизвестными.
Женитьба на японке благотворно сказалась на судьбе Стива Арнейла. Он приобрел верного друга на всю жизнь и смог лучше понять японский менталитет. Цуюко происходила из древнего самурайского рода, где ревностно почитались традиции, в частности, семейные. Как молодой муж, Стив Арнейл чувствовал себя "как в раю", а благодаря финансовой поддержке жены, работавшей в банке, мог оставаться в Японии и тренироваться. Чтобы дополнительно заработать деньги, он снимался в кино под псевдонимом Стив Мэншн. Обычно играл "плохишей" (американцев и немцев), которых убивали ко всеобщей радости японских зрителей.
Стив Арнейл тренировался у Оямы, когда тот был в расцвете сил. Ростом Ояма был немного выше Стива, но обладал большой мощью. Бывало во время исполнения учениками цуки Ояма в том же ритме, лежа на спине, жал тяжести, потом делал приседания и подстегивал учеников криками. Работа с тяжелыми весами дополняла у него обычную тренировку. Ояма не стремился "накачаться", он целенаправленно формировал тело и наращивал силу, необходимую для "сильнейшего каратэ". Стив Арнейл и Бобби Лоу однажды видели, как Ояма согнул пальцами японскую монету.
Правда, Стиву Арнейлу доводилось встречать не менее сильных и волевых людей в Китае и в других странах, но Ояма был одной из самых исключительных личностей. Он обладал абсолютной уверенностью в правильности своего Пути. Ояма никогда не отзывался плохо о других стилях каратэ, а просто говорил: "Мы лучшие" или "Мы - Будо". Делал он это даже тогда, когда каратэ стало явно превращаться в спорт. Ояма предсказывал, что придет время, когда каратисты-спортсмены столкнутся с реальными трудностями на улице. И это время пришло...
Занятия в додзё Оямы имели мало общего с современной практикой спортивной подготовки каратистов в контактных стилях. Они были организованы в соответствии с принципами Будо. Вечерняя тренировка начиналась в 7:30 вечера. В 7:15 начинали бить в барабаны, которые были слышны издалека. Те, кто не успевал стать в ряды в 7:30, к тренировке не допускались. Не было никаких исключений. Время тренировок не регламентировалось. Короткие тренировки заканчивались в 10:00, но могли продолжаться и до 12:00. Никого не волновало, кто как будет добираться домой.
Тренировка начиналась с поклонов, затем следовали медитация, разминка и очень суровая растяжка. Последняя давалась Стиву с трудом, т.к. ноги у него были "забитыми" из-за длительных занятий в юности рэгби. В додзё делали много отжиманий и дыхательных упражнений. К дыханию Ояма относился очень серьезно, видя в нем основу воинского искусства. Он говорил, что человек, который не дышит - это покойник. После традиционной разминки выполняли базовую технику (удары и блоки руками), обычно в сантин-дати, а затем удары ногами на месте. Повторений было столько, сколько присутствовало черных поясов, каждый из которых считал до десяти. Ояма делал все вместе с учениками, что производило впечатление. Он был очень строг в отношении базовой техники, которую выполняли также в перемещениях во всех основных стойках. Ояма был перфекционистом и ему трудно было угодить. Он переходил к следующей технике только тогда, когда был удовлетворен исполнением предыдущей.
После кихона проводились свободные бои. Черные пояса выстраивались в линию и остальные ученики поочередно работали с каждым из них. Бои велись честно, старшие пояса не стремились показать свое превосходство. Поскольку бойцы были хорошо тренированы, серьезных травм не было. Единственной проблемой были удары в лицо. Чтобы не повредить кожу, кулаки оборачивали бинтами. Зато учились защищаться от ударов в голову. Единственно, что тогда не разрешалось, это удары в пах. Не били также по ногам. Лоу-кики стали использовать только после возвращения японской команды с матчевой встречи в Таиланде. Кроме ударных техник использовались и бросковые приемы.
Перед боями обычно выполнялись не подготовительные условные формы кумитэ (например, самбон-кумитэ), а комбинации в боевой стойке. Ояма считал, что учиться драться лучше в свободных боях. При этом он всячески подчеркивал значение ката, которые развивали мышление учеников. Из-за своей могучей комплекции Ояма не был выдающимся "ката-мэном", однако, по свидетельству Стива Арнейла, он глубоко понимал значение и смысл традиционных форм. Любимой формой Оямы было Тэнсё. Он практиковал Тэнсё в двух вариантах - в медленном (для установления правильного дыхания и развития текучести движений) и в быстром (для драки, т.е. "кэнка"). Ояма также широко использовал различные производные варианты базовых форм, особенно ката из группы Тайкёку и Пинан. Он делал это в методических целях, обеспечивая с помощью ката не только техническую, но и боевую подготовку учеников.
Стиль ведения боя в Кёкусинкай фактически вырос из опыта опасных поединков самого Масутацу Оямы, где принимались разные правила или таковые вообще отсутствовали. Превосходство Оямы в додзё было столь велико, что он редко спарринговал с учениками, а если и делал это, то в игровой манере и в щадящем режиме (например, заменял жесткие удары кулаками в корпус на удары основанием ладони). Привилегию спарринговать с Оямой имели немногие черные пояса, среди которых был и Стив Арнейл.
Арнейл вспоминал, что в бою Ояму было невозможно ударить. Его ноги были не очень быстрыми при выполнении круговых ударов, но руки были превосходны. Его манера ведения боя разительно отличалась от манеры большинства современных спортсменов, которые практически не владеют защитой и идут на постоянный обмен ударами, полагаясь на мышечную массу и выносливость. Ояму, как известно, ни тем, ни другим бог не обидел, но он в совершенстве владел защитной техникой, заимствованной из китайских стилей. Круговые блоки он выполнял со скоростью ветряка или пропеллера. До него нельзя было достать, не рискуя "перемолоть" себе конечности в "мясорубке". Физическая сила и вес Оямы не снижали скорости движений, т.к. он выполнял атлетические упражнения не для позирования, а для совершенствования своего каратэ. Его крупное и сильное тело перемещалось с быстротой молнии.
Стиль Кёкусинкай, особенно в защитной технике, которую использовал Ояма, обнаруживает преимущественное влияние китайских стилей. Каких именно сказать довольно трудно. В одной из журнальных статей Ояма описывал встречу с неким старым китайцем, с которым якобы пытался спарринговать, однако "дедушка" ловко использовал парирующие и круговые блоки. Не понимая, что происходит, Ояма каждый раз оказывался на земле. Известно пристрастие Оямы в подобным техникам. Он даже выдвинул "теорию круга и точки", где обосновывал универсальное значение круговых движений в каратэ. Судя по биографии Оямы, предпосылки таких предпочтений могли сложиться еще в детстве, в Маньчжурии. Видимые же истоки благотворных китайских влияний на Ояму обнаруживаются в самой Японии, буквально по соседству.
Уже будучи знаменитым мастером и главой школы, Ояма посещал тренировки своего друга Кэнъити Саваи, представлявшего в Японии китайский боевой стиль Тайчи-кэн. У Саваи не было зала, его "додзё" была вся природа. Он круглый год занимался в парке, приходя туда до рассвета. Ояма рекомендовал Саваи немногих своих учеников. Такую привилегию имели, в частности, Стив Арнейл и Хацуо Рояма. Арнейл попал к Саваи непосредственно перед проведением теста в 100 боев и многое почерпнул от мастера в области медитативной практики и защитной техники. И то, и другое помогло ему успешно выдержать тяжелое испытание. Ояма прекрасно понимал для чего он направляет Стива к Саваи - ученик должен был приобрести психологическую устойчивость и освоить надежную защиту. Стив Арнейл недавно признался, что не имея мотивации и не владея защитной техникой, он не смог бы выжить в 100 боях с сильными и агрессивными противниками.
Это знаменательное событие в судьбе Стива Арнейла, который первым в истории школы Кёкусинкай выдержал данное испытание, имело свою предысторию. До Оямы в школах каратэ, насколько известно, такого рода тестов не было. Однако Тэссю Ямаока, знаменитый мастер меча, каллиграф и философ дзэна, проводил подобные и даже более длительные спарринговые испытания для своих учеников. Ояма ввел тест, чтобы продемонстрировать возможности "сильнейшего каратэ" и силу духа мастеров Будо.
Давно ходит легенда, что сам Ояма якобы провел 300 боев. Свидетельств и доказательств тому, увы, нет. Однажды Стив Арнейл спросил Ояму об этом, но тот только улыбнулся. Возможно, что это была мифологема, созданная и поддерживавшаяся токийским Хонбу вокруг культа Оямы, которую он по политическим причинам не мог опровергнуть. Важно, однако, даже не столько то, выдержал ли сам Ояма 300 боев или нет (скорее всего он бы выдержал такое испытание), сколько его постоянная готовность бросать "вызов пределам". Пределы человеческих возможностей он испытывал на себе и то же предлагал избранным ученикам. Максимализм Оямы становился характерной чертой его школы, школы Будо-каратэ.
По условиям проведения 100 полноконтактных боев, рассчитанных примерно на 3 часа, противники должны были постоянно меняться. Если бы они ослабили натиск, то были бы дисквалифицированы, а результат данной схватки был бы аннулирован. Это было бы бесчестьем для участников боев и оскорблением для испытуемого. Тот должен был быть до конца активен в атаке и побеждать во многих схватках, а не просто защищаться или принимать удары. Соперники не имели права использовать лоу-кики и наносить удары руками в лицо. В этом случае выжить в 100 боях было бы нереально. Испытуемый же мог использовать любую разрешенную технику, включая лоу-кики. Но если бы его нокаутировали или послали в нокдаун более, чем на 5 сек. даже в последнем бою, результат тестирования был бы аннулирован. До Арнейла несколько японцев потерпели в 100 боях неудачу, а потом Ояма остановил свой выбор на иностранце.
Когда Стив Арнейл услышал об этом, он якобы сказал Ояме: "Ты сумасшедший". То же самое, узнав о предложении Оямы, сказала и жена Стива. Но Ояма не оставил ученику выбора. Он просто сказал: "Я думаю, ты сможешь сделать это". И тому пришлось согласиться. Позже он понял, что Ояма хорошо знал его характер. Если Стив что-то делал или ему что-то поручали делать, он старался исполнять это наилучшим образом. Вместе с Оямой Стив составил программу подготовки. Кроме обычных тренировок в додзё она включала бег вверх и вниз по холмам, много физических упражнений, работу с макиварой и мешком, занятия в парке, а в выходные дни бег по песку на берегу моря. Немалую долю в программе составляли ката, но в модифицированном виде с учетом стоящих перед бойцом задач.
С самого начала Ояма потребовал, чтобы только что женившийся молодой человек всецело сосредоточился на тренировках, не расслаблялся и не отвлекался ни на что постороннее. Учитель сказал воспитаннику: "Ты должен жить в чистоте". Ояма постоянно наблюдал и контролировал процесс подготовки, однако не устанавливал срока предстоящего испытания. Однажды на соответствующий вопрос Стива Ояма ответил: "Я скажу когда. Ты просто работай. Не беспокойся насчет того, когда это произойдет. Может быть тебе этого и не придется делать". Шесть месяцев Стив Арнейл не занимался ничем, кроме каратэ. Когда однажды воскресным утром он пришел в додзё и узнал, что ему предстоит провести 100 боев, у него уже не было времени думать. Он просто принял вызов.
Бои длились в среднем по полторы минуты. Стив Арнейл хорошо помнил совет Оямы: "Ты можешь сэкономить время, если нокаутируешь их". Реально нокаутировать ему никого не удалось, но многих он посылал в нокдаун и завершил тест примерно за 2 часа 45 минут. Поначалу он невольно считал бои, но вскоре сбился и сосредоточился на процессе борьбы. Соперниками Стива были сперва зеленые пояса, затем коричневые и, наконец, черные. Его несколько раз посылали в нокдаун, но он успевал менее, чем за 5 сек. вернуться в боевую позицию. Его мотивация не была сломлена, несмотря на травмы и усталость. Последние бои он проводил с самыми сильными бойцами школы - с Хирофуми Окадой, Сигэру Оямой и Тадаси Накамурой. Остановив последний бой, Масутацу Ояма просто сказал: "Ты сделал это". Стив так же просто ответил: "Да".
Тело Стива Арнейла было в синяках и в крови. После душа состоялся праздничный обед, на который по телефону вызвали жену, Цуюко. Ояма обнял Стива и сказал: "Я говорил, что ты можешь сделать это. Рад, что мое суждение было правильным". Покинув додзё вместе с женой, Стив почти терял сознание. Когда дома он разделся, покрытое синяками тело было похоже на пятнистого леопарда. Однако уже в четверг Стив возобновил тренировки, хотя из-за боли делал все очень легко и медленно. Ояма сказал, что ему повезло: "Это только синяки, ты ничего не сломал".
Стив Арнейл не очень любит говорить на эту тему. Он считает, что подобный тест является "необъяснимым и очень личным испытанием". Очевидно, однако, что 100 боев стали ключевым, в подлинном смысле инициатическим событием в его жизни. Приобретенный во время подготовки и во время самого испытания опыт оказал существенное влияние на формирование личности мастера.
После Стива Арнейла и другим бойцам Кёкусинкай удалось успешно выдержать тест в 100 боев. В период с 1965 по 1983 годы это сделали Тадаси Накамура (в 1965 г.), Сигэру Ояма (в 1966 г.), Люк Холландер (в 1967 г.), Джон Джарвис (в 1967 г.), Говард Коллинз (в 1972 г.) и Микиу Миура (в 1983 г.). Позже отдельные бойцы и в Японии, и в других странах тоже прошли через это испытание. Однако после кончины Оямы и распада IKO подобные тесты стали превращаться в "пиар-акции", в чем специалисты могут убедиться, просмотрев видеозаписи. Стив Арнейл считает это "позором для Будо-каратэ".
Кстати, Стив Арнейл ввел в Великобритании аналогичную систему добровольного тестирования черных поясов, но разумно ограничил тесты 50, 40 и 30 боями. При современном уровне подготовки бойцов-соперников выдержать и 30 боев даже без лоу-киков под силу немногим. В Англии один "счастливчик", выдержавший 50 боев, сразу был отправлен в больницу и потом вынужден был расстаться с каратэ. В России сильных бойцов, готовых благожелательно отделать претендента, тоже оказалось предостаточно. Неудивительно, что немногие попытки выдержать тест в 30 боев потерпели неудачу. В частности, сказалось неумение даже чемпионов России реально и искусно защищаться. Обоим претендентам (Артуру Оганесяну и Андрею Ануфриеву) на последнем испытании, которое проводил сам ханси Стив Арнейл, сломали руки, когда, едва держась на ногах, они могли только пассивно прикрывать уязвимые части тела. После этого охота и у них, и у других ребят отпала.
Стива Арнейла часто спрашивают о том, насколько сопоставим уровень подготовки современных спортсменов в стиле Кёкусинкай и прежних мастеров Будо-каратэ. По его мнению, уровень технической подготовки в пределах спортивных правил сейчас значительно вырос, но мотивация изменилась и это заметно влияет на дух бойцов. В его время в школе Оямы царил дух Будо. "Мы никогда не сдавались", как-то сказал ханси. При этом Стив Арнейл очень гордится российскими бойцами, которые на спортивных турнирах всегда стремятся побеждать и побеждают...
После обучения у Оямы Стив Арнейл стал одним из признанных лидеров Кёкусинкай в мире. Уже в 1965 г. он основал организацию Британского каратэ Кёкусинкай. Его профессионализм и авторитет постоянно росли. В 1966 г ему был присужден 4-й дан, в 1968 г. - 5-й, в 1974 г. - 6-й. В 1977 г. из рук Оямы он получил 7-й дан. В 1975-1977 годах Стив Арнейл отличился как менеджер и тренер всестилевого каратэ Великобритании. Тогда команда страны стала чемпионом мира в Лос-Анжелесе, победив команду Японии уже во второй раз. После первой победы над японцами в Париже в 1975 г. Федерация Французского каратэ присвоила Стиву Арнейлу титул "Лучший тренер мира". Он попал в Книгу рекордов Гиннеса.
Последние, 8-й и 9-й, даны ханси Стив Арнейл получил уже как президент и основатель Международной Федерации Каратэ, IFK. В официальной характеристике подчеркиваются его высокие технические, физические и педагогические способности, развитая способность к обобщению, умение вдохновлять людей и мотивированно организовывать их деятельность. Среди личных качеств выделены решительность и сильный дух, преданность своим ученикам. К этому можно было бы добавить и преданность своему учителю, контакты с которым продолжались до самой его смерти. Ханси как-то сказал: "Я ушел из IKO, но не ушел от Оямы".
Кончина учителя был для Стива Арнейла полнейшей неожиданностью, и он воспринял ее с глубокой болью. Арнейлу позвонили из Токио и сообщили: "Ваш отец умер". Он не сразу осознал, что речь шла об Ояме. На похороны он не поехал по политическим причинам, поскольку вокруг смерти Оямы в Японии разразился скандал. Как известно, дочь Оямы, Грэйс Эки Ояма, официально заявила, что завещание отца не было написано его рукой, не имело его личной печати и даже отпечатка большого пальца, которые удостоверяли бы подлинность документа. Семья Оямы настолько сильно сомневалась в правильности лечения Оямы, что даже отказалась отдать его прах для мемориальной церемонии в Аояма Согидзё 20 июня 1994 г. Однако со Стивом Арнейлом семья Оямы сохранила добрые отношения. В условиях раскола IKO вдова Оямы даже обратилась к нему с предложением возглавить IKO-2. Не желая быть вовлеченным в политические интриги различных японских организаций, ханси вежливо отказался. Позже он с женой посетил могилу учителя, вернув ему последний долг.
Во многих интервью, которые ханси Стив Арнейл давал в России, и в которых мне доводилось быть переводчиком, ему нередко задавали один и тот же вопрос о секретах, которые Ояма унес с собой в мир иной. И Арнейл всегда называл два феноменальных достижения учителя. Он видел их своими глазами, не раз пытался выведать секреты исполнения, но тщетно. Во-первых, Ояма мог нанести по пивной бутылке молниеносный удар основанием ладони и тут же отдернуть руку с зажатым в ладони выбитым фрагментом стекла. Арнейл много раз пробовал это сделать, но безуспешно. Во-вторых, Ояма мог, приложив палец ко лбу сидящего человека, без какого-либо физического воздействия лишить его возможности подняться. Действие этого приема Арнейл, по его словам, испытал на себе, пережив состояние полной беспомощности и безысходности. Он рассказал также, что ради интереса пытался воспроизвести то же самое, приложив палец ко лбу маленького внука. Безрезультатно.
Хотя в сравнении с Оямой Стив Арнейл имеет более скромные достижения в каратэ, его заслуги перед школой Кёкусинкай и движением Кёкусинкай в мире исключительно велики. При всей демократичности и скромности ханси, как учителя и руководителя IFK, он являет собой подлинного адепта и рыцаря традиции Будо-каратэ. И это, пожалуй, самое важное, ибо в современном мире имеет подлинно духовную ценность.
Для обобщенной заключительной характеристики личности Стива Арнейла и духовной миссии мастера-наставника Будо-каратэ весьма интересна и символична одна история, рассказанная мне самим ханси. Когда стал вопрос о выборе для него титула в качестве руководителя новой Международной Федерации Каратэ, он не захотел быть ни кантё ("хозяином дома"), ни сосаем ("директором"). Эти титулы носил Ояма. Родители жены в Японии посоветовали ему выбрать скромный, но очень значительный по смыслу титул "ханси". Это слово может быть переведено как "знающий", "тот, кто знает", или как "образец для подражания" - идеальный эпитет для носителя традиции Будо-каратэ, возглавляющего школу и международную организацию.
Знаменательно и другое. Родители Цуюко, хранящие традиции древнего самурайского рода, подобрали для начертания имени и титула Стива Арнейла иероглифы, имеющие, по его словам, двойное значение. В результате именную надпись у него на поясе обычный сведущий в японском языке человек прочитает как "ханси Стив Арнейл", а человек, посвященный в смысловые глубины знаков, увидит скрытое значение - "самурай-воин". Пожалуй, этим все и сказано.
Отрывок из статьи Ф.П. Фомина. Читать полностью: