Дзицуми Ямагути родился 20 января 1909 года в префектуре Миядзаки. Он был третьим из десяти сыновей Токутаро Ямагути.

Еще ребенком он начал заниматься кен-дзюцу в школе Кирино Тосиаки (Дзигэн-рю). Кирино считался одним из лучшим японских фехтовальщиков своего времени. Говорили, что он мог разрубить мечом падающую каплю воды! Правда, легенды всегда преувеличивают. Во всяком случае, достоверно известно, что он проиграл поединок мастеру Сюри-тэ, Адзато Анко, противопоставившим его мечу свои голые руки. Хотя, с другой стороны, Адзато прекрасно знал технику Кирино, так как сам был знатоком Дзигэн-рю кен-дзюцу.

В 1922 года Ямагути начал изучать основы окинавского каратэ под руководством выходца с Окинавы, плотника Такэо Маруты. Сам Ямагути говорил об этом времени так:

"Я заметил, что после нескольких лет регулярных занятий каратэ, мое физическое состояние полностью изменилось. Очень сильно возросла сила ног и поясничных мышц, значительно укрепились мышцы и кости. Кроме этого, я понял, что я в состоянии спонтанно отразить любое нападение".

 

После школы Гогэн поступил в университет Кансэй в Киото, а через год перешел в Рицумэйкан, который в 20-х - 30-х годах выполнял, главным образом, функции центра по подготовки административных кадров для "захваченных территорий"...

Там он стал руководителем университетского клуба каратэ. В то время неприятности следовали за ним буквально по пятам. Он и его ученики были вынуждены часто драться как с мастерами других видов боевых искусств, так и с различными уличными бандами. Когда Ямагути только начал обучать каратэ, его методика проведения тренировок была довольно сумбурна. Представители других направлений говорили о том, что стиль Ямагути больше напоминал уличную драку, а по словам его сына, Госэя Ямагути, он (Гоген) изобрел свой собственный метод тренировок.

Тогда-то он и услышал о Годзю-рю и о мастере Мияги, который стал регулярно проводить тренировки в Японии. После встречи с Мияги, Ямагути стал одним из самых пылких его последователей и полностью посвятил себя Годзю-рю.

К 1932 году у него уже был 10-летний стаж практики каратэ и ему удалось быстро освоить стиль Годзю-рю. Как сам он рассказывает, Мияги и дал ему имя Гогэн, что означает "Врата в Годзю".

Вот что он говорил о Мияги:

"Я никогда не встречал человека столь замечательного, как Мияги-сэнсей. Спокойный на вид, но обладавший невероятной силой. Он тренировался очень упорно, поэтому его тело было прекрасно развито. Наши тренировки в то время сводились, в основном, к дыхательным упражнениям, практике ката и набивке предплечий (котэ-китаэ)".

 

С 1935 по 1937 год Ямагути жил на Окинаве, где углубленно постигал суть кумитэ (поединков), а также психологические и энергетические аспекты каратэ. Хотя после 1947 года мастер Ямагути стал развивать свое собственное направление в Годзю-рю, он навсегда сохранил глубочайшее уважение к окинавскому каратэ. Он называл его "первобытным", в смысле истинного искусства боя не на жизнь, а на смерть, не имеющего ничего общего с соревнованиями, где побеждают или проигрывают по каким-то "правилам", со всеми их условностями.

С 1938 по 1945 годы Ямагути находился в Манчжурии, где, выполнял задания японских спецслужб. Об этом периоде его жизни существует множество легенд. Рассказывают о многочисленных дуэлях с разными бойцами, о схватках с животными (однажды ему пришлось голыми руками убить тигра!), о невосприимчивости к пыткам (с 1945 по 1947-й, он находился в руках советской контрразведки).

В Манчьжурии он также не прекращал активно заниматься каратэ, что, в свою очередь, не раз спасало ему жизнь.

Однажды, Ямагути самостоятельно проводил проверку моста через реку Нондзянь. Мост играл важную стратегическую роль и тем самым, являлся целью №-1 для коммунистических шпионов. Ямагути, претворяясь местным жителем, следил за всеми подозрительными личностями, которые появлялись в районе моста. Как-то вечером Ямагути заметил двух человек, вызвавших у него подозрения, а когда он начал задавать им вопросы, они напали на него. Один из нападавших попытался вытащить пистолет, но Ямагути ударом ноги обезоружил нападающего и затем уложил его ударом руки. Второй бросился на Ямагути с ножом, но тому удалось "вырубить" врага ударом ребром ладони. В другой раз, три бандита пытались схватить Ямагути, но он отключил всех троих, доставил их в тюрьму.

Для Ямагути это были вполне обычные проблемы, но дважды за время своего пребывания в Манчьжурии, по словам самого Ямагути, он был вынужден действовать на пределе своих возможностей.

Первый случай призошел во время боя Ямагути с Рю Каку Рей (японское произношение), мастером китайской системы рукопашного боя. Ямагути слышал об этом мастере от одного из своих осведомителей и пришел посмотреть на него, исключительно из чистого любопытства.

Ямагути представился мастеру Рю, и после дружеской беседы они решили провести поединок. Рю Каку Рей разработал свою собственную систему боя под названием "стиль дракона". В то время мастеру Рю было 67 лет (Ямагути было около 30), он выглядел тощим и слабым. Но Ямагути пришлось убедиться в том, что Рю Каку Рей являлся достойным противником. Ямагути свел бой в ничью. Он называет это ничьей, т.к. бой завершился двойным нокдауном, но, по всей видимости старик поразил его, заставив Ямагути полностью выложиться в тяжелом поединке.

Нельзя не отметить, что Манчжурия периода японского господства (1932-1945) словно магнит притягивала к себе многих людей, сыгравших не последнюю роль в истории современных боевых искусств. Среди них мастер Кин Рю (основатель Дзюкэндо), Мацуяма Синсукэ (основатель Кэнпокан-рю), Мотидзуки Минору (основатель Есейкан-Айкидо), Накано Мичиоми, он же Со Досин (основатель Сериндзи-Кэнпо), Накаяма Масатоши (реформатор Нихон-Каратэ-Кекай) и это еще не все... Фото

В мае 1945 года, практически перед самым окончанием войны, в ставку японского командования поступила информация о том, что коммунисты планируют наступление на город, в котором в это время находился Ямагути. Японцы проигнорировали это сообщение, но сам Ямагути находился в тягостном ожидании. Наконец, "тысяча коммунистических бандитов" атаковали город. В своей книге Ямагути вспоминает:

- Что-то случилось, - сказал я г-ну Сидзюку. Тут же мы услышали выстрелы и звуки ожесточенного сражения, вспыхнувшего у ворот.

- Они идут! Отведите людей наверх. Я останусь внизу.

Мои подчиненные последовали моим указаниям, а я, взяв два револьвера, укрылся под лестницей. Повсюду слышались крики, бандиты наводнили город, убивая невинных мирных жителей. Люди метались между домами, свистели пули, в городе царил хаос.

Группа бандитов на лошадях остановились у дверей нашей конторы. Завязалась ожесточенная перестрелка, я отстреливался до тех пор, пока не закончились патроны в обоих револьверах. Человек 20 бандитов, вооруженных ружьями и мечами, прорвали нашу оборону. Пять или шесть бандитов выломали прикладами ружей входные двери и ринулись в помещение.

Отбросив бесполезные револьверы в сторону, я приготовился защищать свою жизнь при помощи Годзю-рю каратэ.

В комнате царила кромешная тьма и бандиты не могли использовать оружие, боясь перестрелять друг друга. Я тренировал способность видеть в темноте и знал, что спокойно могу обезвредить от 4-х до 5-ти человек одновременно. В сложившейся ситуации я мог убрать противников по очереди, один за одним.

Я увернулся от первого нападающего, который пытался ударить меня прикладом ружья и, поворачиваясь вправо, нанес ему круговой удар ногой в область паха. Противник вскрикнул и рухнул на пол. Один из бандитов, стоящий сзади, выстрелил, но промахнулся. Мой локоть с огромной силой вонзился ему в живот. И тут же, где-то в районе моей правой руки промелькнул окровавленный китайский меч, владелец которого рухнул на пол, сраженный ударом моего кулака. 

Бой представлял собой полную мешанину, но к счастью, маленькая ширина комнаты давала мне определенное преимущество. Оставшиеся противники ринулись на меня и как только они оказались на расстоянии удара я нокаутировал их, используя нукитэ (удар пальцами), хидзи-ате (удар локтем), шуто (удар ребром ладони) и сейкен (удар костяшками кулака). Когда бандиты пытались применить ружья, я использовал техники тоби-гери (удар ногой в прыжке) и йоко-гери (удар ногой в сторону). В этом бою я дрался более свободно, чем в процессе тренировочного боя, т.к. я не испытвал необходимости заботиться о здоровье и безопасности партнера.

Часть бандитов попыталась прорваться по лестнице наверх, но были сметены шквальным огнем моих людей, которые защищали женщин и детей, укрывшихся на втором этаже. Я же атаковал врагов используя тычки в глаза и удары в пах. Я не терял надежду на то, что мы сможем продержаться до прихода помощи.

Внезапно, около входной двери послышались крики и бандиты бросились врассыпную. Впоследствиии оказалось, что в тот момент они получили приказ об отступлении.

Мои люди спустились вниз и окружив меня, наперебой задавали мне вопросы о моем самочувствии. К счастью, я отделался только порезом на левой руке. Я поднялся наверх и выглянув из окна, увидел отступающих бандитов, уносивших украденное оружие, порох и боеприпасы. Было 7 часов утра.

....Как только я осознал, что бандиты отступили, я внезапно лишился всех сил и устало опустился на пол. Я сражался с ними около 40 минут.

"В 1945 году, в результате скоротечной русско-японской войны, огромное количество японских военнопленных были отправлены в отдаленные районы Сибири и Центральной Азии для выполнения строительных работ." (Александр Солженицин "Архипелаг ГУЛАГ). В конце войны русские войска захватили Манчьжурию."

Среди тысяч японцев, попавших в русский плен, был и Ямагути. После того, как он провел несколько месяцев в лагере для военнопленных, его перевели в трудовой лагерь в Монголии, где Ямагути и провел более двух лет в ужасных условиях.

Солженицин и другие писатели рассказали миру об условиях жизни в русских трудовых лагерях и лагерный режим, о котором рассказывал Ямагути, полностью совпадает с рассказами других свидетелей: беспрерывный скрип колес рабочих тачек, мизерный паек и уменьшение пайка, при невыполнении трудовых норм, утренние разводы, которые назывались "утреняя молитва" и т.п. Тысячи японцев погибли в подобных лагерях.

В 1947 году Гоген Ямагути был освобожден и репатриирован. 18 ноября 1947 года, он, наконец, увидел берега родной Японии и в декабре этого же года Ямагути вернулся в Токио.

Ямагути был глубоко шокирован состоянием послевоенной Японии. Больше всего его поразило не разруха, а резкий упадок духовности. Он понял, что его миссия состоит в том, чтобы учить боевому искусству, обучать японскую молодежь (как сказал один писатель) "вкусу сражения - или сути самой жизни".

В 1948 году он открыл свой додзе, а в мае 1950 года учредил Всеяпонскую организацию каратэ Годзю-кай. Ниппон Годзю Кай (Японская Ассоциация Годзю) занималась преподаванием традиционного стиля Годзю, но тем не менее, имели место некоторые отличия от окинавского Годзю. Эти отличия заключались, как правило, в расстановке силовых акцентов при выполнении того или иного ката, кроме этого, например, существовали незначительные отличия в стойках. 

Годзю-кай представляет собой более "легкий" стиль, в нем практически не используются такие приспособления как таси, тиси и другое дополнительное оборудование. Подобно большинству школ японского каратэ, в Годзю-кай уделяют больше внимания на использование ног и практике свободного спарринга. Свободный спарринг проходит на более близкой дистанции, чем в других стилевых направлениях японского каратэ. Инструктора обращают особое внимание на использование блоков раскрытой рукой и добиваются плавного, текучего выполнения техники. Еще одним отличительным элементом является частое использование ударов ногой в пах, удар выполняется подъемом стопы, в спарринге он наносится по внутренней части бедра.

Мастер Ямагути устраивал многочисленные турниры, а в своем додзе в Токио восстановил древнюю традицию "ути-дэси", - приближенных учеников, своего рода элиты школы. Спортивные соревнования, начавшие мало-помалу получать распространение в каратэ, Ямагути не любил. Но, как вспоминает младший из его сыновей, Госи, он требовал от учеников, чтобы они любой ценой побеждали, если уж принимают участие в спортивных поединках. Фото

Ямагути знал множество приемов, но специализировался в основном на ударах локтями и ногами. Он наносил их с необычайной скоростью и мощью. Из гэри-вадза он предпочитал прямой и круговой удары в связке.

Ямагути каждый месяц направлялся в горы, где медитировал и выполнял ката Сантин под струями ледяного водопада. Раз в месяц он вывозил туда же своих учеников. Утро начиналось с того, что все они обливались холодной водой, затем совершали пробежку по узким каменистым тропинкам к водопаду, в водах которого они выполняли ката Сантин. Потом также бегом они направлялись к ближайшему храму совершать короткую медитацию. В обычные дни он вставал рано утром, час посвящал выполнению ката, затем завтракал, разбирал корреспонденцию и отдавал распоряжения своим помощникам. После этого, с деяти утра до позднего вечера, начинались тренировки под его руководством.

Лучшие его ученики были психологически очень устойчивы. Кэтрин Лукопулос, женщина, восемь лет выступавшая за сборную США по каратэ, рассказывала, что во время одной из поездки в Японию, члены американской команды зашли посмотреть тренировку, которую вел Ямагути.

Во время свободного боя один из каратистов пропустил мощный удар в лицо. Посыпались зубы... Но он не ушел с занятия. И даже не остановился. Он подобрал обломки зубов с пола, засунул их за пазуху и продолжил драться! Американцы были шокированы.

Его принципом было: "Тренируйся так, чтобы мог принять удар любой силы, и так, чтобы противник от твоего удара не оправился". Даже в старости он выдерживал любые атаки в корпус и даже боковую часть головы.

Особенно он любил ката Сантин: "Несколько лет ежедневных усилий, и она (эта ката) начинает дарить вам необычные ощущения и сверхъестественные возможности..."

В 1964 Ямагути был одим из инициаторов образования Всеяпонской Федерации каратэ-до, которая позже взяла на себя наибольшую часть организационных забот по распространению каратэ за рубежом. Император Японии даже наградил его титулом Рандзю-хосе (1966 год).

Умер Ямагути Гогэн 20 мая 1989 года.

После себя Ямагути Гогэн оставил огромную организацию, которой руководят теперь трое его сыновей и две дочери.

Ветви большого дерева: